Глава IX. Комитет

В школе я отвечал за идеологическую работу в должности заместителя освобожденного комсорга. В учреждениях с большой комсомольской организацией была такая должность, оплачиваемая райкомом или другим комом этого самого передового союза молодежи. Не путать с дот комом.

Комсоргом на содержании состояла пышнотелая и неудовлетворенная Лариса, требовавшая чтоб ее величали Ларис Сергевна и на ВЫ, хотя это и было против комсомольской фамильярной практики называть друг друга по именам и на ТЫ.

Ларис Сергевна отличалась габаритами и чрезвычайно звучным голосом, способным без напряжения заглушить танк, реактивный самолет и всю галдящую комсомольскую организацию школы.

Идеологическая, да и другая комсомольская работа во время, обозначенное вошедшими во все языки словами: “GLASNOST” и “PERESTROYKA” была премиленьким занятием. Никто уже не знал где граница дозволенного, и говорить можно было практически все, что только на ум взбредет.

Демократичность и свобода слова входили в моду, и брякнуть нечто крамольное было очень даже стильно. Тогда снова разрешили КВНы и мы проводили свои собственные сражения веселых и находчивых, уделяя меньше внимания политике, чем телевизионная версия. Было весело и находчиво, хотя учителям старой формации это все и не нравилось.

Наша партайгеноссе Ларис Сергевна обожала междусобойчики, где за чашкой чая с тортиком, она просто тащилась от сладкого, обсуждались самые далекие от комсомольской работы темы.

“Комсомолом” кроме меня занимались еще человек 15 из разных классов. Большинство просто не смогли отказаться от возложенного на них коллективом «доверия». Среди «активистов» попадались весьма милые барышни.

К чести или к стыду нужно сказать, что никакого спиртного, даже шампанского при этом не распивалось и оргий не случалось. Ну, зажимались по углам комсомольцы с комсомолками – товарищи так сказать по классовой борьбе, но меру знали. Залетов, приводов и других конфузов на моей памяти не случалось.

Была в «комитете» девица, класса кажется из девятого. Совершенно очаровательная – блондинка, миниатюрная и чрезвычайно милая лицом. Мне почему-то запомнилось, что размер ноги у неё был 33, а у меня уже тогда 43-й. Я прям до слез умилился, увидев её золушкин башмачок рядом со своим растоптанным драным “крокодилом”. Что ни говори за и против, но то, что с момента крушения СССР моя обувь стала лучше – абсолютно точно.

Так вот – девчушка, которую хотелось приголубить каждому кто её видел. Своей милой и невинной улыбкой она легко могла бы совратить камень и заместителя комсорга по идеологической работе. Да еще и не болтливая! Ну просто сказка. Я постоянно на нее таращился и любезничал при первой возможности. Это скрашивало неизбежную скуку , связанную с идеологической работой.

Однажды красотка все-таки заговорила. Кто-то нечаянно наступил на её крохотную лапку. Голос у неё оказался низкий грудной, как у прокуренной исполнительницы кабацких романсов. Вроде известного шлягера «А я институтка – я дочь камергера…» Дело вкуса, конечно, но лично я не люблю девушек с такими голосами. Вместо романса она выдала длинный комбинацию витиеватого мата. Как пришел в себя, взял пару вещей на заметку.

В общем, все было очень пристойно. Не верьте постсоветским писателям – клеветникам, очерняющим наш Комсомол. Они, очевидно, описывали какой-то другой комсомол – с растлением пионерок и распитием несовместимых с жизнью доз спиртного.

Читаем дальше

Начало истории и ссылки на другие главки тут