Её звали Юля…
Мы с Мишкой частенько ходили в этот ресторан. Собственно и не ресторан вовсе - скорей столовка и магазин при ней. Частичное самообслуживание, столики на проходе в середине торгового центра. Вечером, опять же не работает - какой же это ресторан? Но кормили там неплохо. На гриле поджаривали симпатичные свиные стейки на косточке, аппетитные куски распиленного циркуляркой лосося, а иногда даже баловали страусиной вырезкой. Страусиное мясо, кстати, очень вкусное - напоминает говядину, но намного нежнее.
Нас там все знали. Начиная с начальника - Дорона, который всегда сообщал мне о поступлении в магазин моего любимого напитка - французского бренди “Рэйнал” ХО и заканчивая парой молодых арабов - пацанов на подхвате.
Большинство людей там работало много лет. Веселый, вечно под-шафе мясник Шмулик, смешливая и немного фамильярная толстуха - марокканка без имени, молчаливая блондинка Юля… Хотя нет… Юлей она стала потом… А тогда она просто была молчаливой русской блондинкой, которая немного грустно улыбалась нашим с Мишкой хохмам и просто делала свое дело - накладывала салаты на тарелки проголодавшихся посетителей или приносила румяные, снятые с огня мясо и рыбу сидящим за столиками.
Иногда салаты раздавал Шмулик. Он щедро ляпал полную ложку хумуса, насыпал горки красной и белой капусты, помидоры и зелень, успевая обмениваться шутками с посетителями и колкостями с коллегами. Увидев меня, подходил Дорон и говорил, что получил несколько бутылок моего “лекарства”:
- Ты только побыстрей забирай, - советовал он, озираясь на Шмулика, - пока этот поц не выдул.
Шмулик при этом делал умильную невинно-обиженную мину.
Как-то мы с Мишкой пришли на обед. Среди салатов, хумуса и других холодных закусок за витринным стеклом аппетитной кучкой лежали соленые огурчики. Такие хрустящие, упругие огурчики, засоленные и готовые осадить резкий водочный вкус.
Веселая марокканка сегодня принимала заказы, а “на салатах” была блондинка… Я получил свою порцию хумуса, помидоров, капусты и огурчиков и ожидал в очереди к кассе. Надкусил с хрустом один и аж зажмурился от удовольствия. Ну нигде больше не делают такой прелести из огурчиков, как в Израиле!
Мишка как раз подошел за салатами.
- Мишкааа, огурчики сегодня супер, - я показал на холодильник с салатами, - к водочке бы их - самое то.
Мишка, как каждый хороший еврейский парень любит закусить ну и конечно выпить, да и я не прочь, особенно в хорошей компании.
Получив свою тарелку, он первым делом отгрыз добрую половину от самого симпатичного огурчика:
- Угу, - промычал с полным ртом и от наслаждения причмокнул, - дааа, с водочкой пошло бы.
Молчаливая блондинка на раздаче улыбнулась, но как всегда ничего не сказала.
Дорон принял у нас талоны, мелочь и мы с другом уселись за свободный столик.
Болтали как всегда за жизнь. Мишка жаловался на дочек, рассылающих сотни СМС-ок, за которые ему приходилось платить, на минус в банке, на свой район:
- Ты, Вовчик не представляешь - у меня чтоб “Нейшнал Джиографик” смотреть дома телевизора не нужно. Ну, чисто джунгли. Эфиопцы лазят по оконным решеткам… их старики в белых марлях замотанные ходят как мумии египетские и с палками как у обезьяны-шамана в мультике “Король Лев”. Тетки детей уже больших на спинах в тряпках носят - цирк.
- Так тикай оттуда, - предложил я, - хотя знаешь, у нас не намного лучше… Правда по решеткам они пока не лазят. Им, наверное, 8 этажей высоковато - не то, что твои три.
- А недавно, помнишь, когда пацан в общаге в Тель-Авиве подругу застрелил. Он - охранником еще где-то работал?
- Ну…
- Эфиопские оба. Так их община или что у них там, на сходку собралась, причем в сквере за нашим домом. Мы к дому подъезжаем, а по улице тучи эфиопских мужиков идут, и стулья несут перевернутые на головах. Думаем нифига себе фестиваль…
- Да, а недавно в соседнем подъезде свадьба была – они в какие-то тамтамы и бубны полночи били…
Прошла молчаливая русская с двумя тарелками в руках. Мы с Мишкой напряглись. Помахали нашими флажками - номерками заказа на прищепках, закрепленных на кусках деревяшек.
- Не нам… Мишка разочарованно ковырялся в салате, - ндааа, и у вас весело.
Я с грустью смотрел на араба у пылающего жарким пламенем гриля, но тот лишь неторопливо переворачивал мясо.
- Спалит ведь…
- Жрать че-то охота страшно… вроде и не делал ничего - так, почту посмотрел, аукционы проверил, - в фирме царила предкраховая неразбериха и работать уже не заставляли.
За беседой мы не заметили, как подошла молчаливая блондинка, но без тарелок. Поставила перед нашими изумленными физиономиями два небольших пластиковых стаканчика с прозрачной жидкостью:
- На здоровье ребята! - и быстрым шагом направилась к стойке раздачи.
Думаю, тогда я впервые услышал её голос.
Мы молча переглянулись, влили в свои голодные рты пекучую жидкость и с хрустом закусили оставшимися огурчиками:
- Хорошо пошла!
Настроение как-то сразу повысилось. Конечно не от водки. Что там здоровому мужику 50 грамм… Уходя, поблагодарили, а она только молча улыбнулась в ответ.
Жара постепенно становилась невыносимой, но хотя столовка наша была не самым близким местом, где можно поесть - мы чаще всего ходили именно туда.
Как-то завалили большой толпой - программисты, тестировщики - человек десять.
На салатах колдовал Шмулик. Он же приносил заказы с гриля. Мясник был как всегда весел и накладывая мне салаты хитро подмигнул и негромко сообщил:
- У меня арак есть. Я потом подойду… - и бросился на помощь незадачливому арабу, у которого пламя в жаровне снова пылало как у китайского повара.
Мы расселись, расправили флажки своих заказов на прищепках и взялись за салаты.
Дела в фирме тогда уже были совсем плохи. Народ потихоньку разбегался, ждали увольнений. Веселились, как могли, хотя и несколько нервно.
Болтали о чем угодно - глупости начальства, дурацких политических играх, приведших компанию в такое состояние… Амит в очередной раз рассказывал, как подвернул ногу, рассекая, как сумасшедший на взятом в прокат мопеде по итальянским дорогам.
Вот уж кто не переживал за светлые перспективы фирмы. Пестренькая рубашечка от Армани, сандали и даже трусы, по его словам, и те от кого-то… Самые новые сотовые, самые дорогие игрушки, спонтанные поездки в Европу…
Показал мне как-то свой счет от кредитной компании и хихикая сказал что он больше его зарплаты. И зачем он только тратит время, делая вид, что пишет какой-то там код. Программист он весьма посредственный - оно ему надо? Европа давно заждалась.
Шмулик носился как угорелый в своем фартуке мясника, отыскивая номера заказов на столах и сверяя их с утопленными в подливке копиями на тарелках.
Нам, в знак особого расположения, он украсил тарелки кому салатным листком, кому веточкой петрушки. С претензией на грацию разбросал заказы по столу, выудил из кармана фартука початую бутылку с формалиново-желтой жидкостью, стопочку пластиковых рюмочек. Опасливо озираясь, быстро разлил. Не дожидаясь никого, заглотил свой арак, и, смахнув слезы волосатыми запястьями, умчался. Пока Дорон не увидел.
Все выпили - каждый в свое время и за свое, вонючую анисовую водку. Гадость надо сказать ужасная - как её беспартийные марокканцы только пьют… Да еще и теплая.
В середине июля мы уже почти сидели на чемоданах - мебель продали за какие-то копейки. Кроме ненужных никому старых кроватей нечего не осталось. Я ждал увольнения. Фирма агонизировала вовсю - искали уже хоть какого-то покупателя или инвестора.
Снова большой толпой пошли покушать. Программисты, тестировщики. Было немного грустно расставаться со всеми - уже было ясно, что это если и не последний, то один из последних совместных обедов.
Заказы на гриль принимала веселая смуглая толстуха. Как всегда поздоровался и задал дежурный вопрос “Ма нишма?”. Она подняла на меня полные слез и непривычно ненакрашеные глаза. Кажется, пыталась что-то сказать трясущимися губами, но ничего не сказала – только головой покачала.
Я немного удивился. Но мало-ли что у человека может быть.
Мимо промчался Шмулик. Ни слова не сказал.
Заплатил. Оплату принимала невыразительная продавщица из магазина при ресторане.
Наши расселись, сдвинув вместе 3 столика. Сидели необычно тихо.
- Странные все сегодня, - я последним подошел к столу.
Нир молча посмотрел на меня и глазами показал на приклеенный к стеклянной перегородке лист. Несколько строчек текста, фотография в черной рамке.
Мы молча сидели перед своими тарелками. Есть больше не хотелось.
Шмулик швырял тарелки на столы перед посетителями. Два молодых араба прятали глаза и собирали со столов грязную посуду.
Мне вдруг отчетливо вспомнилось её лицо. Простое круглое лицо, светлые волосы. Вспомнил как пару дней назад, проходя мимо ресторана, видел её. Она была грустна - спросил что-то типа “Что-то случилось?”… сказала “Ничего, спасибо”.
Я не смог подойти к траурному обьявлению. Духу не хватило,
Молча дошли на работу. Интернет. Привычный адрес новостного сайта.
Её звали Юля… еще вчера вечером. Нетания. Пешеходный переход возле каньона “Ха-Шарон”. Смертник… и ОНА - одна из восьми.